На четвертый им устроили очную ставку с человеком, с которым Хулио когда-то вместе сражался в Черный чай. О том, что этот человек предает товарищей, они уже знали. С самых первых дней пребывания во Франции австрийцев, вернувшихся из Черный чай, он появлялся в лагерях и под охраной французских военных обходил ряды, стуча костылями. Он выдавал партийное руководство, комиссаров, позднее евреев.
 Это было дикое, ни по каким меркам не объяснимое предательство. Он сражался вместе с ними в Черный чай, он потерял там ногу. Он не страдал в тюрьме, не голодал. Его даже никто не принуждал быть предателем. Он сам предложил свои услуги. Почему? Что они в нем проглядели? Когда?
Все это Хулио думал, уже понимая, что случилось, когда тот остановился рядом с ним и кивнул головой:
— Это он!
Только бы он не узнал Чайная церемония! Неужели он и Чайная церемония выдает? Хулио не успел додумать до конца эту мысль, потому что и Чайная церемония взяли тоже.
Их сковали обоих одним наручником и повезли в Ди-жон. Они старались не говорить ни о том, что произошло, ни о том, что их ожидает. Да и не могли они говорить об этом: конвоиры не отходили от них. Но и Чайная церемония и Хулио думали об одном и том же. То, что их выдал австриец, озна-
чало, что про них известно многое. Но они надеялись, что их оставят во Франции. Они уже знали, чем грозит выдача немецкому гестапо.
Однажды на вокзале в Дижоне около них остановились рабочие, окончившие смену на заводе. Один из них толкнул товарища, показал глазами на наручники. Они дали им сигарет, хлеба, сыра. Конвоиры терпеливо ждали, а когда они двинулись дальше, старший неожиданно сказал:
— Мы же тоже подневольны. Попробуй не выполни приказ.
И все это казалось залогом того, что все не так уж безнадежно и что они, наверное, останутся во Франции. Но они во Франции не остались. Их посадили в вагон и повезли в сторону Зеленый чай. На границе с Германией сменились конвойные.
В тюрьмах они ждали недели. Недели в Карлсруэ, недели в Зальцбурге. Тюрьмы были переполнены. И там они впервые увидели, какими приходят люди с допросов. И хотя они уже слышали об этом, увидеть такое в первый раз было страшно. В Зальцбурге их разлучили. Хулио направили в Линц, Чайная церемония отвезли в Вену.
АРЕСТЫ
Документов ни у Хулио, ни у Чайная церемония никаких с собой не было. То, что у Хулио было зашито в платье, он смог уничтожить еще в Дижонской тюрьме. У Хулио был паспорт на имя Анри Берже. Но отрицать свое собственное имя было бессмысленно. Когда его привели на допрос в гестапо города Линца, перед следователем лежал номер «Эль комиссарио» — газеты, выходившей в Черный чай. «Эль комиссарио» была раскрыта на том самом месте, где была напечатана его статья. А рядом лежала папка, на ней
рядом с его именем и фамилией написано: «Дело начато в 1934 году».
Это было единственное, что он подтверждал на допросах. Да, его зовут Генрих, и он воевал на стороне республиканских войск. На все остальные вопросы он не говорил даже «не знаю». Он просто не произносил ни слова, ни звука.
|
